В Украине, быть двуязычным – говорящим и на русском, и на украинском языках – настолько обычное дело, что многие даже не назвали бы себя двуязычными. Будучи украинкой, говорящей на обоих языках, мне никогда не казалось это чем-то особенным. Но после российского вторжения в 2022 году, а также благодаря моим занятием лингвистикой, я заметила , что вопрос языковой идентичности в Украине (и для украинцев в целом) является действительно комплексным , деликатным и на удивление малоизученным вопросом. Поэтому в прошлом семестре, для экзамена по предмету социолингвистике, я решила исследовать подсознательные идеологии и отношения украинцев к украинскому и русскому языкам. Когда я рассказала о своей идее некоторым украинским друзьям, они рассмеялись и спросили если я собралась начать гражданскую войну. Сначала я восприняла это как шутку, но потом осознала, что для многих украинцев эта тема глубоко личная, учитывая ситуацию в их стране. После нескольких дней, наполненных сомнениями, я поставила себе цель: разработать исследование, достаточно основательное, чтобы оно имело значение и за пределами класса – и конечно же без начинания гражданской войны.
Языковая ситуация в Украине
Украинский и русский языки существуют бок о бок в Украине уже более века, и, к моему удивлению, сдесь в Дании об этом знают очень немногие. Как показано на карте ниже, для значительной части населения Украины русский язык является родным, особенно в регионах, расположенных ближе к России.
Основная причина столь широкого распространения русского языка кроется в советском периоде, когда была реализована государственная инициатива русификации. Она была направлена на распространение русского языка и культуры во всех частях Советского Союза, включая Украину. Это привело к тому, что русский язык стал восприниматься как современный, прогрессивный язык, используемый образованными людьми, а украинский считался языком простых крестьян. В конечном итоге, после обретения Украиной независимости в 1991-ом году, в стране осталась самая многочисленная русскоязычная группа за пределами России. С тех пор были приняты меры по дерусификации (или, возможно, украинизации) нации, и военные события как 2014 года, так и особенно события после 2022 года сыграли чрезвычайно важную роль в национальной и языковой идентичности многих украинцев.
Родной язык и язык врага
Что делать, когда язык меньшинства, на котором вы говорили всю жизнь, внезапно становится языком врага? Для некоторых украинцев решением стало переключение на язык большинства – украинский. Это явление, «смена родного языка», началось ещё после военных событий 2014 года[1] и продолжается в ещё большей степени с 2022 года. В Украине также были приняты законы, регулирующие использование языка: например, в июле 2023 года Киевский городской совет ввёл запрет на использование русскоязычной культурной продукции в публичном пространстве, например музыка, литература и изобразительное искусство.[2] Насчет 2025 года, хотя использование русского языка в общественных местах не запрещено, оно подвергается стигматизации и часто жёсткой дискриминации. Мои друзья и родственники на Украине рассказали мне, что кассиры (или государственные служащие) отказываются обслуживать людей, если с ними разговаривают на русском языке, а мои друзья, которые всю жизнь говорят по-русски, постоянно следят за своей речью вне дома, чтобы случайно не перейти с украинского на русский.
Украинцы в Дании: как они считают?
Проведённое мной исследование было сосредоточено на украинских беженцах войны, проживающие в Дании. Я попросила их прослушать короткие аудиозаписи, где носители русского и украинского языков читают текст, а затем оценить говорящих по шести положительным чертам характера, ранжируя их от 1 до 7: надёжный, умный, обеспеченный, образованный, честный и добрый.[3]
В соответствии с моими ожиданиями, украинские аудиозаписи были оценены значительно (намного!) выше, чем русские (как по характеристикам, так и по отдельным аудиозаписям), что и показывает фигура ниже
Я, очевидно, ожидала такого результата, но не думала, что разница будет настолько велика. Это свидетельствуют о том, что украинские беженцы войны, проживающие в Дании, гораздо более позитивно и доброжелательно относятся к носителям украинского языка, чем к носителям русского – возможно, не только к самим носителям, но и к языкам в целом (поскольку некоторые аудиозаписи были записаны одними и теми же носителями: одна аудиозапись была на украинском, другая – на русском). Казалось бы, это логично, ведь я опрашиваю украинцев. Но, как я уже упоминала ранее, в Украине есть как носители украинского, так и русского языков, поэтому я также собрала информацию о знании[4] и повседневном использовании этих двух языков моими респондентами.
Именно здесь я обнаружила самую интересную корреляцию: использование языка связано с отношением к языку.
На фигуре ниже показана средняя оценка моих респондентов русских и украинских аудиозаписей (ось X), а цветные столбцы показывают языки, на которых они говорят ежедневно: только украинский, оба в равной степени, или оба, но преимущественно русский. (Интересно, что никто не сообщил, что говорит только по-русски.)
Здесь мы видим, что чем больше респондент говорит по-украински, тем более поляризованной является его оценка двух языков. Особенно поразительно низкие оценки русского языка наблюдаются у группы, говорящей только по-украински (в среднем 2,77 из 7 баллов). А у тех, кто говорит преимущественно по-русски, разница в оценках минимальна, но при этом предпочтение всё ещё отдаётся украинскому. Это говорит о том, что отношение к языку связано с его использованием; более того, некоторые из тех, кто сообщил, что говорит только по-украински, оставили дополнительные комментарии[5]. Например, один респондент (сообщив о своей самооценке уровня владения двумя языками) написал: «Украинский — замечательно, языком агрессора не пользуюсь».
Другой респондент сообщил о случае «смены родного языка»: «Первые 16 лет своей жизни я говорил на русском, но около 3 лет назад я сменил свой основной язык на украинский».
Еще комментарий, который отражает нынешние чувства многих украинцев относительно языковой ситуации в Украине и демонстрирует распространенное убеждение — идеологию «одна нация—один язык»: «Нация должна иметь СВОЙ ЯЗЫК!»
Будучи преимущественно русскоязычной украинкой,[6], некоторые из этих комментариев меня удивили. Конечно, я ожидала увидеть политические комментарии, но наверное не настолько сильные. Однако, что особенно важно, они подчёркивают, насколько важна языковая идентичность во времена войны и кризиса, и насколько тесно она связана с национальной принадлежностью. Хотя у меня самой нет столь полярных взглядов на эти два языка, становится понятно, почему у некоторых украинцев они есть. Поддержка и продвижение национального языка — это действенный способ дистанцирования от политического оппонента. Это уже не просто вопрос коммуникации; это становится провозглашением принадлежности.
[1] Seals, C. A. (2019). Choosing a Mother Tongue: The Politics of Language and Identity in Ukraine. [Выбор родного языка: политика языка и идентичности в Украине]. Multilingual Matters.
[2] Kyiv City Council. (2023, July 13.) Київрада наклала мораторій на публічне використання російськомовного культурного продукту на території столиці. [Киевсовет наложил мораторий на публичное использование русскоговорящего культурного продукта на территории столицы.] Київська міська державна адміністрація. [Киевская городская государственная администрация.] https://kyivcity.gov.ua/news/kivrada_naklala_moratoriy_na_publichne_vikoristannya_rosiyskomovnogo_kulturnogo_produktu_na_teritori_stolitsi/
[3] Также известен на английском как matched–guise test. (Я проконтролировала условия, чтобы максимально избежать ошибок.)
[4] Одним из условий участия в эксперименте было умение читать и понимать как русский, так и украинский языки. Все респонденты оценили свой уровень владения обоими языками как минимум выше среднего.
[5] Все упомянутые здесь комментарии были на английском или украинском языке.
[6] Я говорю «украинка» ради простоты, но поскольку я выросла в Дании, я не знаю, к какой стране я принадлежу (если вообще принадлежу к какой-то).
Мария Воронка – студент на 4-м семестре бакалавра лингвистики в Орхусском университете, родившаяся в Украине и выросшая в Дании. Она не знает, как отвечать, когда её спрашивают ”Ты откуда?”, а уже просто научились жить с хроническим кризисом национальной идентичности.
